Неточные совпадения
Зачем ему эти
поля, мужики и вообще все то, что возбуждает
бесконечные, бесплодные думы,
в которых так легко исчезает сознание внутренней свободы и права жить по своим законам, теряется ощущение своей самости, оригинальности и думаешь как бы тенями чужих мыслей?
— Потом, надев просторный сюртук или куртку какую-нибудь, обняв жену за талью, углубиться с ней
в бесконечную, темную аллею; идти тихо, задумчиво, молча или думать вслух, мечтать, считать минуты счастья, как биение пульса; слушать, как сердце бьется и замирает; искать
в природе сочувствия… и незаметно выйти к речке, к
полю… Река чуть плещет; колосья волнуются от ветерка, жара… сесть
в лодку, жена правит, едва поднимает весло…
Когда плетенка, покачиваясь на своих гибких рябиновых дрогах, бойко покатилась по извилистому проселку, мимо
бесконечных полей, Привалов
в первый раз еще испытывал то блаженное чувство покоя, какому завидовал
в других.
Но это были точно такие же мечты, как у хозяйки мысль развести Павла Константиныча с женою; такие проекты, как всякая поэзия, служат, собственно, не для практики, а для отрады сердцу, ложась основанием для
бесконечных размышлений наедине и для иных изъяснений
в беседах будущности, что, дескать, я вот что могла (или, смотря по
полу лица: мог) сделать и хотела (хотел), да по своей доброте пожалела (пожалел).
Я отправился домой через потемневшие
поля, медленно вдыхая пахучий воздух, и пришел
в свою комнатку весь разнеженный сладостным томлением беспредметных и
бесконечных ожиданий.
Творчество для меня не столько оформление
в конечном,
в творческом продукте, сколько раскрытие
бесконечного,
полет в бесконечность, не объективация, а трансцендирование.
В Чембаре так долго и легкомысленно рассчитывали на
бесконечную способность почвы производить «буйные» хлеба, что и не видали, как
поля выпахались и хлеба присмирели.
Лучшая часть ее существа жила
в этих нагих и
бесконечных полях, и взоры инстинктивно искали их во всякое время.
Так и сделали. Часа через полтора Костик ехал с кузнецом на его лошади, а сзади
в других санях на лошади Прокудина ехал Вукол и мяукал себе под нос одну из
бесконечных русских песенок. Снег перестал сыпаться, метель улеглась, и светлый месяц, стоя высоко на небе, ярко освещал белые, холмистые
поля гостомльской котловины. Ночь была морозная и прохватывала до костей. Переднею лошадью правил кузнец Савелий, а Костик лежал, завернувшись
в тулуп, и они оба молчали.
А так как это поправки
бесконечные, то
в конце концов из них образуется целая паутина,
в которой человек будет биться, покуда не опостылеет все: и выкладки, и затеи, и
поля, и луга, и люди, которые пашут и не допахивают, косят и не докашивают.
Итак: горка. Ледяная и
бесконечная, как та, с которой
в детстве сказочного Кая уносили сани. Последний мой
полет по этой горке, и я знаю, что ждет меня внизу. Ах, Анна, большое горе у тебя будет вскоре, если ты любила меня…
В спальне на
полу лежит что-то белое, и над этим белым на коленях стоит Александра Васильевна; она не слыхала, как я вошел, и только мой голос вывел ее из оцепенения; она не плакала, казалась спокойной, но какая-то
бесконечная мука светилась
в ее добрых серых глазах!
Виноват ли смертный, если Небо, открывая для Монаршей добродетели
поле бесконечное, полагает границу нашей любви, признательности, самому удивлению; если, даруя Своим орудиям некоторую часть прав Своих, оставляет нас, обыкновенных людей,
в тесном кругу человечества?
Наступал вечер.
Поля, лощина, луг, обращенные росою и туманом
в бесконечные озера, мало-помалу исчезали во мгле ночи; звезды острым своим блеском отражались
в почерневшей реке, сосновый лес умолкал, наступала мертвая тишина, и Акуля снова направлялась к околице, следя с какою-то неребяческою грустью за стаями галок, несшихся на ночлег
в теплые родные гнезда.
Мы проехали мимо. Мне казалось, что все эти впечатления сейчас исчезнут и что я проснусь опять на угрюмой
бесконечной дороге или у дымного «яма». Но когда наш караван остановился у небольшого чистенького домика, — волшебный сон продолжался… Теплая комната, чистые и мягкие постели… На
полу ковры,
в простенках — высокие зеркала… Один из моих спутников стоял против такого зеркала и хохотал, глядя на отражение
в ровном стекле своей полудикой фигуры…
Студент и землемер легли на лавки, головами под образа и ногами врозь. Степан устроился на
полу, около печки. Он потушил лампу, и долго было слышно, как он шептал молитвы и, кряхтя, укладывался. Потом откуда-то прошмыгнула на кровать Марья, бесшумно ступая босыми ногами.
В избе было тихо. Только сверчок однообразно, через каждые пять секунд, издавал свое монотонное, усыпляющее цырканье, да муха билась об оконное стекло и настойчиво жужжала, точно повторяя все одну и ту же докучную,
бесконечную жалобу.
То же одиночество, как во время
бесконечных обеден
в холодильнике храма Христа Спасителя, когда я, запрокинув голову
в купол на страшного Бога, явственно и двойственно чувствовала и видела себя — уже отделяющейся от блистательного
пола, уже пролетающей — гребя, как собаки плавают — над самыми головами молящихся и даже их — ногами, руками — задевая — и дальше, выше — стойком теперь! как рыбы плавают! — и вот уже
в розовой цветочной юбочке балерины — под самым куполом — порхаю.
Князь Андрей, лежа на аустерлицком
поле, думает: «Да! Все пустое, все обман, кроме этого
бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его». И когда он умирает,
бесконечное небо это делает всю жизнь вокруг мелкою, ничтожною и бессмысленною. Бесконечность, говоря философским языком, — трансцендентна; она — где-то там, далеко от живой жизни,
в холодных и пустых высотах.
Минута, другая, взмах кнута — и родимый хутор, тонувший
в целой роще фруктовых деревьев, исчез из виду. Потянулись
поля,
поля бесконечные, милые, родные
поля близкой моему сердцу Украины. А день, сухой, солнечный, улыбался мне голубым небом, как бы прощаясь со мною…
Налево, уже далеко от меня, проплыл ряд неярких огоньков — это ушел поезд. Я был один среди мертвых и умирающих. Сколько их еще осталось? Возле меня все было неподвижно и мертво, а дальше
поле копошилось, как живое, — или мне это казалось оттого, что я один. Но стон не утихал. Он стлался по земле — тонкий, безнадежный, похожий на детский плач или на визг тысячи заброшенных и замерзающих щенят. Как острая,
бесконечная ледяная игла входил он
в мозг и медленно двигался взад и вперед, взад и вперед…
Пол прикрепляет человека к тому тленному порядку природы,
в котором царит
бесконечная смена рождения и смерти.
Он не только не думал тех прежних мыслей, которые
в первый раз пришли ему, когда он глядел на небо на Аустерлицком
поле, которые он любил развивать с Пьером и которые наполняли его уединение
в Богучарове, а потом
в Швейцарии и Риме; но он даже боялся вспомнить об этих мыслях, раскрывавших
бесконечные и светлые горизонты.
И еще дальше этих лесов и
полей виднелась светлая, колеблющаяся, зовущая
в себя
бесконечная даль.